Выступление в прениях защитника от
НО   «Мемориала» А.Л. Рудницкого

часть 1

Вступление

Трехлетний эксцесс насилия над правом близится к своему позорному концу.

В прениях государственный обвинитель Еремеева О.Н. вопреки фактам заявила, что «вина подсудимого нашла свое подтверждение в последовательных показаниях потерпевших Октябрева и Савона, свидетеля Полещука, и свидетеля Кутенева, а также в письменных материалах уголовного дела, которые были исследованы в судебном заседании». Обвинение утверждает, что «не доверять показаниям потерпевших нет никаких оснований, они последовательно непротиворечиво давали показания как в ходе предварительного следствия…». В своей аргументированой речи обвиняемый Мананников А.П. опроверг эти голословные обвинения.

Преступление, в котором обвиняется Мананникова А.П., публичное оскорблении представителей власти при исполнении ими своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением (ст. 319 УК РФ),  было определено прокурором Еремеевой О.Н. как преступление против порядка управления и против правосудия - обвинение утверждает, что ст.319 входит сразу в две главы Уголовного кодекса РФ!. Это инновация в кодификации отнюдь не единственный пример креативного вклада прокурора Еремеевой О.Н. в развитие российского правосудия[1].

Настаивая, что защите не требуется времени на подготовку возражений по речи обвинения, прокурор утверждала, что в прениях она не сказала ничего нового, а лишь изложила обвинительное заключение от 21.08.06. То есть прокурор придерживалась обвинительного уклона версии следствия (л.д.189-190), в которой полностью игнорированы и имеющиеся в деле документы, и противоречия в показаниях даже потерпевших и свидетелей обвинения, не говоря уж об объяснениях подозреваемого. Прокурор пошла еще дальше, не упомянув рапорты, объяснения, протоколы допросов всех пяти фигурантов дела, фигурирующих в обвинительном заключении, так как оказалось удобнее сделать вид, что даже их просто не было. По мнению обвинения, девять месяцев уголовного процесса, многочисленные документы, включенные в дело следствием и приобщенные в процессе, не заслуживают серьезного обсуждения. Обвинение считает уголовный процесс пустой формальностью, неспособной повлиять на решение суда.

Полное отсутствие доказательств своих утверждений, ссылок на конкретные показания и документы свидетельствуют, как ни странно, о высоком профессионализме государственного обвинителя Еремеевой О.В. Она отдает себе отчет, что любое их обсуждение не только обнаружит их противоречивость, а во многих случаях и лживость показаний, но и полностью опровергнет сформулированное обвинение. Тогда единственным доказательством вины обвиняемого останется высокое мнение государственного обвинения.

Но прежде чем приступать к детальному обсуждению доказательств напомним, что к преступлениям против правосудия относится букет преступлений: превышение должностных полномочий (ст.286 УК РФ), незаконное задержание (ст.301 УК РФ), принуждение к показаниям (ст. 302 УК РФ), фальсификация доказательств (ст.303 УК РФ), заведомо ложный донос (ст.306 УК РФ), принуждение к даче показаний (ст.309 УК РФ), несомненные признаки которых в данном процессе никак не заинтересовали ни суд, ни государственного обвинителя.

1. Провокация

Начнем с установленных судом фактов, с которыми все согласны.  31 марта 2006 г. лейтенанты милиции Октябрев В.Н и Савон Е.Ю., будучи в форме в присутствии неустановленного лица в штатском остановили машину известного политика Мананников А.П., потребовали у водителя и его пассажира курсанта 5 курса НВВКИ Кутенева А.С., предъявить документы для проверки. После этого они досмотрели багажник остановленной машины, отпустили пассажира, а Мананникову А.П. предложили следовать за ними в Центральный РОВД, где его обвинили в публичном оскорблении представителей власти при исполнении ими служебных обязанностей (ст.319 КУ РФ).

По п.3.1.2 Должностной инструкции инспектора ДПС (л.д. 32 далее «Инструкция») инспектор  имеет право «проверять у граждан… документы… если имеются достаточные основания подозревать их в совершении преступлений или административных правонарушений…», а также имеет право по п.3.1.3 этой же Инструкции «останавливать на стационарных постах, контрольно-пропускных пунктах транспортные средства для проверки у водителей … документов, предусмотренных правилами дорожного движения РФ» (права и техпаспорт! АР). Этих оснований для задержания Мананникова А.П. у патруля не было: в рапортах пострадавших и протоколах допроса о нарушениях ПДД не упоминается. Кроме того, по п.3.1.8. Инструкции при задержании военнослужащих, подозреваемых в преступлении или административных правонарушениях, инспекторы обязаны передать их военным властям. Поэтому данное задержание и проверка документов незаконны. Игра «Глобус-антитеррор», существование которой обвинением не доказано, основанием для нарушения прав граждан не является. Вопреки мнению обвинения, вряд ли суд может признать исполнением должностных обязанностей нарушение Должностной инструкции инспектора ДПС , ФЗ «О милиции» и п.1 ст.22 Конституции РФ.

Далее версии представителей власти, задержанного и свидетелей расходятся.

Мананников А.П. и свидетель обвинения Кутенев А.С. утверждает, что первый сразу предупредил патруль о незаконности их действий. Уже на следующий день, 01.04.06 он написал жалобу на незаконные сотрудников ДПС на имя прокурора Центрального района Кондратьева Ю.П., требуя «возбудить уголовное дело … за заведомо ложный донос, незаконное доставление в РУВД , превышение служебных полномочий» (л.д. 18). Вопреки закону это заявление о преступлении в установленном УПК РФ порядке не расследовалось.

Задержанный и свидетель Кутенев А.С., сидевший на переднем сидении рядом с водителем, утверждают, что Мананников А.П. разговаривал с Октябревым В.Н. спокойно, не повышая голос, каких-либо оскорблений не допускал. (Хорошо, можно сказать профессионально, знакомый с повадками милиционеров, Мананников А.П. в целях самосохранения не стал бы оскорблять милиционеров с автоматами, большинство из которых прошло практику обращения с согражданами в Чечне, даже если бы и позволял себе сквернословие в быту. Наличие оружия у патрульных при задержании подтвердил свидетель Полещук В.А. (л.д.278)). Потерпевшие Октябрев В.Н., остановивший машину Мананникова А.П., и Савон Е.Ю., находившийся рядом, 17.04.08 утверждали, что Мананников А.П. спросил: «Почему такая бдительность? На основании чего Вы меня остановили?» (л.д.49,54) и, получив разъяснения, сказал: «Совсем менты….». Правда в суде Октябрев В.Н. уточнил, что Мананников А.П. «попросил в вежливой форме объяснить» (л.д.253), Савон Е.Ю., напротив, доложил, что «Мананников остановился и сразу обматерил». Свидетель обвинения Полещук В.А., сидевшей в патрульной машине, утверждает, что Мананников А.П., только подъехав, стал кричать (а иначе он бы ничего не смог услышать за закрытыми стеклами!), оскорбляя патрульных офицеров матерной бранью.    

К общему сопоставлению этих показаний мы вернемся позже. А пока заметим, что квалифицирующий признак преступления по ст.319 УК РФ – публичность оскорбления представителя власти. В данном случае ее олицетворяет единственный свидетель обвинения - Полещук В.А., слышавший непрерывный крик из-за закрытых стекол. Свидетель Кутенев А.С., сидевший рядом, этих криков не слышал, хотя за это и был исключен из НВВКИ. Это явная недоработка следствия – Полещук В.А. должен был увидеть проезжавший мимо автобус, все 53 пассажиров которого были возмущены поведением Мананникова А.П., оскорблявшего в изощренной форме любимых всем народом инспекторов ГИБДД. Нет сомнения, что свидетель обвинения Полещук А.В. не постыдился бы это утверждать в суде, и это стало бы главным козырем обвинения. Абсурдность обвинений Мананникова А.П. на основе этих последовательных и непротиворечивых показаний станет еще очевидней после изучения всего комплекса свидетельств потерпевших и свидетелей в следующих разделах речи.

Таким образом, незаконные остановка машины и проверка документов у водителя и пассажира были явной провокацией. Но доказательств, что Мананников А.П. поддался на эту провокацию, обвинение не предоставило. Прокурор не заметила явных противоречий в упомянутых выше показаниях и ограничилось бездоказательным утверждением, что «не доверять показаниям потерпевших нет никаких оснований…», но не привела каких-либо оснований не доверять показаниям Мананникова А.П. и Кутенева А.С. Считаю, что суд в этой ситуации должен применить принцип: «Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого» п.3 ст. 49 Конституции РФ. Хотя лично у меня никаких сомнений в его невиновности нет!

2. Показания потерпевших

В материалах дела представлены Протокол письменных объяснений Октябрева от 14.04.08 (л.д.39), полученный на стадии доследственной проверки, и протокол его допроса в суде как потерпевшего от 17.04.06 (л.д.53). Содержательные части этих документов идентичны. Дословное совпадение текстов позволяет утверждать, что один из них фальсифицирован (п.2 ст. 303 УК РФ): или письменные объяснения оформлены задним числом, или допрос не проводился и был просто перепечатан. Подписавший эти документы офицер Октябревым В.Н. – соучастником этой фальсификации доказательств. Офицер Савон Е.Ю. также подписал совпадающие дословно Протокол письменных объяснений от 14.04.06 (л.д.43) и Протокол допроса от 17.04.06 (л.д.48).

В этих документах, как и в своих рапортах от 31.03.06 (л.д. 6,7) офицеры Октябрев В.Н. и Савон Е.Ю. нарушение заведомо им известных Инструкции, ФЗ «О милиции» и п.1 ст.23 Конституции РФ оправдывали участием в операции «Глобус-Антитеррор», проводимой по распоряжением начальника ГИБДД г. Новосибирска полковника Ольденруга Д.Х. Однако, офицерам должно быть известно, что «лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях» (п.2. ст.42 УК РФ).

В упомянутых выше документах потерпевшие говорили об операции «Глобус-Антитеррор», а в своих показаниях суду 13.11.08 они назвали ее учебной (л.д.254). Когда они говорили правду?  

Но ни следствие, ни обвинение документально не подтвердили существование этой операции. Ни Мананников 01.04.06 (л.д.18), ни Кутенев А.С. на допросе 23.07.06 (л.д.83) об этой операции не говорили ни слова, хотя для Мананникова А.П. было бы важно связать свое задержание со специальной операцией. Может ли суд вместе с обвинением верить в этом вопросе на слово потерпевшим? Почему не привлечен к ответственности полковник Ольденруг Д.Х., отдавший противозаконное распоряжение? Таким образом, существование учебной операции «Глобус-Антитеррор» в ходе судебного заседания не доказано

На допросах 17.04.06 потерпевшие заявили, что информировали Мананникова А.П. и Кутенева А.С. об операции «Глобус-антитеррор» и предлагали ему позвонить по телефону (л.д. 54), а суде через три года выяснилось, что кроме упомянутого звонка Мананникову «предоставили постановление» (л.д.253). Когда они говорили правду? И почему этого постановления нет в материалах дела?  

Понимая, что незаконные остановка и проверка документов со ссылкой на недоказанную учебную операцию юридически крайне уязвимы, через три года на допросе в суде 13.11.2008 г. потерпевшие «вспомнили», что остановили Мананникова А.П. за превышение скорости (л.д. 253). Октябрев В.Н. вспомнил, что он стоял с измерительным прибором. (Мананников А.П. утверждает, что это был автомат! Это подтвердил в показаниях суду свидетель Полещук В.А.). Но, по его словам, протокол о превышении скорости не оформлялся, так как «доказательств не было, и сейчас их нет» (л.д.256). Суд, в отличии от прокурора, не может признать фактом игру памяти потерпевшего.

Эти многочисленные противоречия в показаниях потерпевших и их голословные утверждения, противоречия показаниям других участников процесса, вполне опровергают мнение прокурора об отсутствии оснований сомневаться в достоверности показаний потерпевших. Суд должен учесть, что, нарушив закон, они вынуждены оправдываться.

3. Показания свидетеля обвинения Полещука В.А.

Если показания обвиняемого и потерпевших противоречат друг другу, если потерпевшие через два с половиной года изменили свои показания в существенных деталях, так что есть основания сомневаться в их достоверности, то вину обвиняемого суд может установить только на основании показания свидетелей. В этом смысле показания Полещука В.А. – главная надежда обвинения и имеют принципиальный характер. Но он эти надежды не оправдал. Поэтому прокурор и не решился обсуждать его противоречивые, а порой и явно лживые показания.

С 28.04.06 (л.д. 59) до 15.08.06 следователь Афанасьев А.А. не мог разыскать этого свидетеля. Суду достоверно известно, что Полещук В.А. более 10 лет не проживает по адресу 2-ой пер. Седова, дом 12а - рапорты 02.05.06 (л.д. 61), 23.05.06 (л.д. 60) и 24.05.06 (л.д. 58). Суд также не смог разыскать этого свидетеля по этому адресу. Но также достоверно известно, что он дважды во время следствия 31.03.06 (л.д.8) и 15.08.06 (л.д.98) и в судебном заседании 08.12.08 (л.д. 274) настаивал, что проживает по этому адресу. Почему прокурора не смущает эта ложь?

В протоколе допроса от 15.08.06 он назвал себя временно безработным, а в судебном заседании 08.12.08 выяснилось, что он уже много лет директор ООО «Атлант», адрес которого совпадает с адресом вытрезвителя. Этот директор не смог сообщить суду, какие услуги его предприятие оказывает населению. В этом, по мнению обвинения, невозможно заметить никакого противоречия.

По его показаниям, когда его остановили 31.03.06, с ним рядом сидел его «знакомый Олег, который в настоящее время находится в Германии» (л.д.99). А в суде оказалось, что его друга звали Сергей Иванович, который теперь в Иркутске и связи с ним он не поддерживает.

По протоколу от 15.08.06 инспекторам ПДС он предъявил удостоверение дружинника ОСБ при ГУВД НСО, договорился, что поставит машину на стоянку и ему вернут документы.. Вернувшись со стоянки, он стал активным участником задержания Мананникова А.П.. А написав объяснительную, ушел, забрал машину с автостоянки обратно и уехал по своим делам» (л.д.99). Таким образом, из его показаний следует, что единственной целью его общения с инспекторами ПДС были свидетельские показания против Мананникова А.П.

В суде Полещук В.А. заявил, что «никакого отношения к правоохранительным органам не имеет, с ГИБДД не сотрудничал». Но потом говорит, что является членом Общественного совета поддержки ГИБДД, и в этом качестве, не имея своего автомобиля, развозит милиционеров, когда надо. Эту общественную обязанность и работу директора он совмещает с работой «в должности общественного помощника ОСБ» (отдела собственной безопасности) – помощник майора Ждановой Ж.В. На самом деле, такого Совета нет и никогда не существовало. Обвинение не предоставило доказательств его существования и список его членов за 2006 г., предпочитая поверить на слово. Когда суд продолжительное время не мог разыскать этого свидетеля, Октябрев В.Н. позвонил и пригласил его, но Полещук В.А. не знает, откуда Октябреву В.Н. известен его телефон. Судом не установлено, какие таинственные цепи связывают этих людей. Но при всем этом суду предлагается поверить, никакого отношения к правоохранительным органам Полещук В.А. не имеет, а 31.03.06 он чисто случайно оказался свидетелем задержания Мананникова А.П.  (Аналогично 15.05.09 майор Лазарев из Центра по борьбе с экстремизмом случайно завез задержанного Артема Лоскутова во двор, где уж совсем случайно оказались двое профессиональных понятых).

Потерпевшие, обвиняемый и Кутенев Е.С. утверждают, что 31.03.06 человек в штатском находился рядом с патрульной машиной в 2-5 м. от машины обвиняемого. Сам он на допросе 15.08.06 сообщил, что находился в пяти метрах от машины. А в суде вдруг выяснилось, что во время задержания Мананникова А.П. он сидел на переднем сидении в машине с Октябревым В.Н.

Такие противоречия в показаниях Полещука В.А. следствию и в суде объясняются тривиально. Мананников А.П. утверждает, что свидетель обвинения Полещук В.А. и безработный, и директор одновременно, неспособный повторить приписываемые ему показания, не имеет никакого отношения к человеку в штатском, руководившему операцией по его задержанию и 31.03.06 подписавшему свои объяснения. Свидетель Кутенев А.С., познакомившись с предъявленной ему фотографией, тоже заявил, что это другой человек.

Обвиняемый и Кутенев А.С. показали, что Октябрев В.Н. подходил к этому человеку и показывал документы задержанных. В протоколе допроса свидетеля, найденного только 15.08.06 (л.д.98) подтверждается, что он стоял в нескольких метрах и «ко мне подходили сотрудники и подносили водительское удостоверение Мананникова» (л.д.99). Поэтому Мананников А.П. и Кутенев А.С. воспринимали человека в штатском как руководителя спецоперации. Обвинение и потерпевший не предъявили иного объяснения, почему побитый жизнью, испитой человек, неспособный выучить свои показания, случайный свидетель эксцесса сидел в патрульной машине на переднем сидении и зачем патрульные подносили ему документы задержанных?

Для характеристики личности Полещука В.А. можно добавить, что 29.01.07 он был лишен водительских прав «за управление транспортным средством в состоянии опьянения», а 25.03.02 задержан по подозрению в хранении наркотических веществ (л.д.138). Из таких людей набираются дружинники ОВД ГУВД НСО, помощники майора Ждановой, члены общественного совета и свидетели обвинения, а иногда и понятые.

В соответствии с обвинительным уклоном среди этого моря противоречий и лжи государственный обвинитель выбрала островки прокурорской правды, соответствующие целям государственного обвинения. Но суду придется или гадать, какие показание обвинение считает правдоподобными и по каким критериям, или, исходя из принципа состязательности, определить насколько доводы защиты убедительней голословных утверждений обвинения. 

Александр Рудницкий
18 июня 2009 г.

Продолжение

Защита, наоборот, заинтересована в подробном исследовании всех существующих доказательств, чтобы и с фактами в руках доказать невиновность обвиняемого. Далее будет показано, что:

1.      Нельзя считать, что инспектора ГИБДД, нарушая закон и должностную инструкцию, находились при исполнении служебных обязанностей.
2.      Нельзя считать публичным оскорблением крик, который слышал единственный свидетель, уличенный в лживых показаниях суду, когда остальные участники эксцесса утверждают, что Мананников А.П. не повышал голос.
3.   Следствие и обвинение не привели неоспоримых доказательств, что вопреки своим привычкам обвиняемый при задержании и проверке документов нецензурно выражался.